Известный тверской джазовый музыкант отвечает на вопросы журнала «Реноме».

Когда я сделал свой выбор

– Владимир, наверняка был человек, который повлиял на вашу судьбу. Кто сделал так, что вы стали музыкантом? И кто тот человек, который привил любовь к джазу?
– Думаю, что это было предопределено заранее. я родился в музыкальной семье, и все с самого раннего детства шло к тому, что я тоже буду заниматься музыкой.

Мои родители, мой дедушка сделали все, чтобы это произошло. в семилетнем возрасте меня отдали в музыкальную школу по классу фортепиано, и с того момента уже каждый мой день целиком и полностью был связан с музыкой.

– С музыкой вообще, а с джазом?
– Мой дядюшка Николай Николаевич, старший брат отца, жил в ленинграде и работал пианистом на круизном лайнере. Как он здорово играл джаз на фортепиано, как обаятельно при этом выглядел, как он рассказывал мне о путешествиях по миру – все это мне запомнилось навсегда. И хотя я был еще ребенком, свой выбор я сделал уже тогда. Это мое первое воспоминание из детства, связанное с джазом. второе, уже юношеское, когда я учился в музучилище и мне было 17 лет. Меня пригласил Владимир Боярский, прекрасный контрабасист, на выступление джазового трио. Тогда вместе с боярским играли Борис Сельский (барабаны) и Валерий Соколов (рояль).

В те годы из Москвы в  ленинград и обратно постоянно возили американских туристов, останавливались они на ночь в мотеле «Тверь». Помню, это была  пятница, для них трио специально и исполняло джаз. Попасть туда могли только избранные. боярский провел меня за руку через кордон людей в штатском  и посадил на сцену рядом с пианистом.

То, как они играли, поразило меня, я просто испытал шок. Но так же приятно были поражены и сами иностранные гости. К джазменам подошла американка и сказала: «вы играете, как в Нью-йорке!».

Конечно, повлияло на мое становление как джазового музыканта приглашение евгения Малышева – руководителя филармонического коллектива, саксофониста – к себе в состав в качестве пианиста. Два года работы в его ансамбле «Фолк-рок-группа» дали тот профессиональный толчок и опыт, на котором можно было в дальнейшем строить свои жизненные планы, связанные с эстрадой и джазом.

Совершенствованию нет предела

– Сейчас вы сами состоявшийся музыкант. В этом году исполнилось 25 лет вашему трио. Вы отметили его юбилейным концертом. А что сейчас вспоминается больше всего?
– За эти годы было много концертов и выступлений в различной аудитории и в разных залах нашего города. Первый концерт трио  состоялся в 1986 году в зале дома учителя. А вообще все началось с  кафе Дома актера. Это было первое кафе, в котором зародилась традиция  джазовых еженедельных вечеров. Затем были кафе филармонии, ТЮЗа, Дома офицеров. В трио менялись только бас-гитаристы – Леонид Блохин, Юрий Воронов, и вот уже более 20 лет в составе трио играет Сергей Харев, и в его лице трио приобрело контрабас – истинно джазовый инструмент. Состав трио: Владимир Ишиев – рояль, Алексей Бабенков – ударные и Сергей Харев – контрабас. Вместе с саксофонистом Александром Красоткиным, уже в квартете, мы стали лауреатами джазового фестиваля.

– Как пришли к идее самому заняться организацией концертов?

– Меня невольно сподвигнул на это Виктор Шульман – известный на весь мир импресарио. Он тверичанин, уже 35 лет живущий в Нью-Йорке. С организации гастролей Владимира Высоцкого по Америке  в 1979 началась его деятельность, и с его помощью за океаном с концертами побывали практически все звезды российской эстрады и кино. С Виктором мы дружим долгие годы, и он своим примером невольно подал мне идею организации концертов, но в той области, которую я люблю и знаю, – ДЖАЗ. И я взял на себя миссию по организации джазовых концертов в клубах города.

Еще была при этом мысль – возможность играть с московскими музыкантами, ведь Москва – столица джаза нашей страны, как Нью-Йорк в Америке. В Москве живут и играют самые сильные и талантливые музыканты страны. Даже питерские музыканты (много тому примеров) стараются зацепиться и переехать в Москву, потому что все события там. Мы живем все-таки в провинции, и наши возможности игры с ведущими джазовыми музыкантами ограничены, а местных музыкантов, играющих джаз, просто единицы.

Основной площадкой стал клуб «Дом архитектора Жоголева», где сложилась традиция клубных джазовых концертов города. Благодаря этим концертам зал стал известен не только в стране, но и за океаном. За эти годы в гостях побывали самые значимые фигуры российского и зарубежного джаза: квартет Игоря Бутмана, квартет Ивана Фармаковского, квинтет Александра Осейчука, квинтет Валерия Пономарева (США), квинтет Андрея Красильникова (США), квартет Алексея Николаева (США), квартет гитариста Павла Чекмаковского, трио Якова Окуня, трио Михаила Окуня, вокалисты Анастасия Глазкова, Анна Бутурлина, Sandy, Patton, Grace Garland, Сергей Манукян, саксофонисты-братья Бриль, Д. Мосьпан, А. Гуреев, барабанщики Gene Jackson, Э. Зизак, И. Бутман, А. Машин, П. Тимофеев, А. Зингер.

Многие тверские клубы обращаются ко мне с предложением сотрудничества по организации джазовых концертов, полагаясь на мой вкус и знание предмета. Концерты уже состоялись в клубе «Культура», в клубе «Бутлегер» на днях состоится первый  джазовый концерт. Надеюсь на сотрудничество с вновь открывшимся клубом «Морозов Холл», переговоры уже ведутся.

– Про добившихся своей цели людей говорят, что они посадили дерево, построили дом, вырастили сына. А как вы считаете, что можно сказать про успешного музыканта?
– Мне кажется, самое главное, если человек любит музыку и предан ей всю жизнь. Я в начале интервью рассказал о своем дядюшке. Будучи мальчишкой, который играет скучные гаммы, я был поражен его игрой, музыкой, совершенно другой, отличающейся от классической музыки. Конечно, я хотел побывать в дальних странах, и, наверное, тогда зародилась тяга к этим ритмам, импровизации и большей свободе этой незнакомой доселе мне музыки. Мне было тогда 8 лет. Прошло много лет, я получил классическое образование и параллельно все время слушал и пытался играть джаз. Играл не только джаз, но и подбирал все, что слышал, различные мелодии. Потом этот навык умения играть все и сразу, что услышал, здорово мне пригодился в работе.

Большим событием в моей жизни стал сольный  концерт в трио с музыкантами Игоря Бутмана – Виталием Соломоновым (контрабас) и Эдуардом Зизаком (ударные) в Доме офицеров в 2006 году. Интересна была и подготовка к концерту, я ездил в Москву и репетировал с музыкантами в знаменитом «LeClub» Игоря Бутмана. После выхода DVD-диска концерта я подарил его Игорю, так состоялось наше знакомство. Потом в интервью телевидению он высоко оценил сыгранный нами концерт.

За последние три года мне посчастливилось играть в концертах с московскими и с ныне американскими музыкантами – Валерием Пономаревым, Виталием Головневым, Павлом Чекмаковским, Олегом Бутманом, Дмитрием Мосьпаном. Для меня этот опыт очень важен  как для музыканта. Играя с ними, стараешься дотянуться до их уровня и быть наравне.

– Владимир, а если представить, что у вас очень ответственное выступление и нужно сыграть всего три композиции, которые бы полностью раскрыли ваш потенциал, показали бы уровень  мастерства и артистизма. Что бы вы выбрали?
– Как ни странно, выберу что-то популярное и известное для слушателей, например, «Summer time» и «Caravan». Хотя кто-то и может сказать, что это приевшийся набор. Знаете, джаз тем и интересен, что ты каждый раз играешь по-новому. Это зависит от твоих впечатлений, эмоций, настроения. Вся интерпретация произведения от этого зависит. Начинаешь играть и идешь по лабиринту, все дальше и дальше в своих
музыкальных фантазиях. Совершенствованию нет предела – это джаз! А еще я бы сыграл, мягкую, минорную, очень чувственную мелодию – «Along together».

Джаз – это живой организм, такой же тонкий и хрупкий. Мягкие и лиричные композиции, возможность передать эти эмоции, иногда пусть и с грустинкой, особенно заставляют прислушаться. Джаз у многих ассоциируется с бравурным исполнением, когда все звучит громко. Мне же с годами нравится играть более тонко и проникновенно, даже быстрые, упругие композиции, я думаю, должны звучать элегантно.

Выкладываясь по максимуму

– Вы много путешествуете, это отражено даже в вашем экслибрисе. Расскажите о своем главном приключении.
–  Периодически работаю с американцами на круизных лайнерах. у них все очень четко организовано, и приключений  или случайностей как таковых быть не может. Но однажды вмешалась стихия, и это запомнилось на всю жизнь.

2002 год, мой первый контракт на круизном океанском лайнере «Norwegian Majesty» компании NCL. Маршрут Бостон – Бермуды, недельный круиз для пассажиров, два дня туда – два обратно, три дня на острове, каждое воскресенье в Бостоне. Как обычно, лайнер вышел из порта и держал курс в
порт Сент-Джордж на Бермудах.

Признаюсь, начало этого кошмара я не заметил. Собирался в каюте на работу, спокойно надел taxido-смокинг с бабочкой – и в этот момент почувствовал небольшую качку. Пока поднимался на лифте на 9 палубу (место моей работы в ресто-ране), она заметно усилилась. Вошел в ресторан, который расположен в носу корабля, а скорее, уже как-то «втек» в него. Это было начало шторма, который буквально за короткое время сделался невыносимым. Официанты ничего не успели убрать, посыпались тарелки и вазы с цветами. Ресторан был пуст, только двое ребят, как ни в чем не бывало, доедали свой ужин. Это поразило не меньше, чем качка.

Тем временем нос лайнера поднимался и опускался с амплитудой в высоту пятиэтажного дома, волны хлестали в окна ресторана, который был на высоте 9 этажа. Хорошо, что рояли на всех кораблях прикручены к сцене. Супервайзер, старший над официантами, весь бледный, еле сидел на стуле. Ни о
какой работе не могло быть и речи. Состояние было такое, как будто температура при простуде за 40, деться некуда. Потом ребята из экипажа рассказывали, что пассажиры, боясь находиться в каютах, лежали на полу в коридорах.

Официант дал мне две таблетки и сказал, чтобы я их сразу принял обе. В бредовом состоянии я спустился к себе в каюту, с трудом разделся и лег. Проснулся, шторм закончился, чудо-таблетки сработали. Голова была ясная. За все последующие контракты подобной истории со мной, к счастью, не повторялось, хотя и пересекал Атлантику, и география путешествий обширна. Америка, Аляска, Коста-Рика, панамский канал,
Каймановы острова, Карибские острова. Вся Европа.

Впечатления, которые я привожу оттуда, всегда очень яркие. Хотя, конечно, это работа, а не отдых. и при этом еще большая ответственность. Со стороны это, безусловно, смотрится красиво. Огромный атриум лайнера, белый рояль и четыре этажа свободного пространства. Но играть ты должен каждый день, выкладываясь по максимуму, как на сольном концерте. Ты один, ты в центре внимания, все тебя видят и все тебя слушают. Вот такая работа коктейль-пианиста.

Реалии джазовой жизни

– Ваша главная музыкальная стезя – джаз. Когда джаз появился, он был суперпопулярным. Потом были годы забвения, потом время, когда он был даже запрещен в нашей стране. А что, по вашему мнению, переживает джаз сегодня? Можно ли ждать его второго рождения? Вообще ваш прогноз – что ожидает джаз в России?
 – Джаз сейчас переживает бурный всплеск – границы открыты, и к нам приезжает очень много американских музыкантов. Сотрудничество с выдающимися джазменами, возможность обучиться на родине джаза в Америке в школах Нью-йорка и Бостона – все это и не только позволяет нашим музыкантам достигать высот в своем творчестве. Многие наши музыканты не уступают американцам и приглашают
их в свои проекты. Московские пианисты Иван Фармаковский, Яков Окунь играют концерты со звездами американского  джаза, записываются в Нью-Йорке по приглашению студий грамзаписи. В недалеком прошлом этого быть просто не могло. Такое обогащение, возможность играть на различных фестивалях, в том числе и за рубежом, с выдающимися мировыми звездами – вот реалии сегодняшней джазовой жизни России. Уровень наших музыкантов поражает. А как вам тот факт, что на юбилее Игоря Бутмана играли звезды джаза – Уинтон Марсалис, Ренди Бреккер, Билли Кобэм, Крисчен Макбрайд пела Натали Коуэл? Это о многом говорит.

– Есть ли такое понятие «русский джаз»? В чем его особенности?
 – Есть, и сейчас идет речь о создании «ever green» – новых джазовых стандартов. Иван Фармаковский  воплощает идею создания джазовых стандартов русских песен. Песня «Полюшко-поле», «Оранжевая песенка», «Темная ночь» в джазовой обработке и в его исполнении звучат потрясающе. У нас очень красивые песни, почему бы их не сделать мировыми стандартами?

Поэтому существует идея создать «real book» – сборник  джазовых стандартов российских и советских песен. Несколько десятилетий назад это вообще было трудно представить, чтобы наши песни, мелодии были джазовыми стандартами, которые исполняются и американскими музыкантами, сегодня к этому все и идет.

Всеобъемлющая музыка

– Были ли у вас творческие кризисы, и как вы из них выходили?
– Я не задавал себе этот вопрос. Думаю,  джаз – это особенная, всеобъемлющая музыка, скучать она никогда не дает, в частности, и потому, что постоянно требует совершенствования. Музыка – это бесконечно большой мир. Если у тебя какой-то кризис настроения, депрессия – все легче проходит,
когда ты занимаешься любимым делом.

Я  часто бываю на джазовых концертах в залах и клубах Москвы. Это и моя потребность, и необходимость – слушать джаз в живом исполнении. Всегда это яркие впечатления. Всякий раз, когда иду в клуб, знаю уровень тех музыкантов, кого иду слушать, и всегда впечатления сильнее, чем ты ожидаешь. Но надо знать, куда идти и кого слушать стараюсь никогда не пропускать значимых событий в мире джаза. В этом году мне удалось побывать на 47-ом джазовом фестивале в городе Pori (Финляндия).

Поверьте, это незабываемые впечатления! Так что ни о каких кризисах мне думать просто некогда. В Москве много джазовых клубов, суперпроектов, только успевай набираться впечатлений.

Хочу, чтобы и в нашем родном городе слушатели ощутили вкус к этой музыке, и, как написала журналистка после концерта Анастасии Глазковой, которую неоднократно приглашал к нам с концертами, джаз нужно сначала полюбить, а потом уже понять. Очень точное замечание.

– Вы знаете ответ на вопрос: в чем счастье настоящего музыканта?
 – По-моему, счастье любого человека – чтобы было к чему стремиться и чтобы было чего ожидать и предвкушать.

– Так к чему стремитесь вы?
– Я занимаюсь своим делом, и, в общем-то, результаты положительные, думаю, я правильно делаю, что бью в одну точку. Джаз, музыка, концерты, гастроли, океаны, реки, клубные залы, концертные залы, бары и по кругу дальше – это, как говорят американцы, COOL. Поездки на лайнерах в качестве коктейль-пианиста, организация джазовых концертов и вечерняя игра в клубах – мне все это интересно и все нравится.
 
Конечно, каждый музыкант мечтает о большой эстраде. Это все и есть моя большая эстрада. Ну, а что будет дальше – покажет сама жизнь.

P.S. Пользуясь случаем и в надежде, что эту статью прочитают руководители города и области, которые, конечно, неравнодушны к культуре нашей родной Твери, высказываю предложение о создании джазового городского клуба, которые есть в некоторых городах России. А джаз – это большое искусство!